![](/user_photo/19115_OVnlY.jpg)
Экзамен зачет учебный год 2023 / Дело США против Никсона
.docxДело Соединенные Штаты против Никсона1
Верховный суд США
418 US 683 (1974)
[17 июня 1972 года в разгар президентской кампании, в ходе которой конкурировали кандидат от Демократической партии и баллотировавшийся на второй срок Президент-республиканец Ричард Никсон, в избирательной штаб-квартире демократов, располагавшейся в номере гостиницы «Уотергейт», были задержаны пятеро взломщиков, пытавшихся установить прослушивающую аппаратуру. Одним из них был сотрудник службы безопасности Комитета по переизбранию Р. Никсона. 22 июня Никсон заявил о непричастности его администрации к взлому. В ноябре он был переизбран Президентом. Позднее юрист Белого дома в своих показаниях специально учрежденному комитету Сената США заявил, что лично Президент был вовлечен в прикрытие произошедшего взлома. В течение последующих нескольких месяцев были установлены такие действия президентской администрации, как выплата взломщикам денег за молчание, уничтожение и подделка документов ФБР. Широкую общественность и Конгресс США интересовала уже не только изначальная осведомленность Никсона о взломе, но также и его последующая реакция на события с точки зрения объективного их расследования. Юрист Белого дома сообщил также, что Никсон ввел в практику записи всех без исключения разговоров в своем кабинете.]
Решение суда представил Главный судья Бергер (решение поддержали судьи Дуглас, Бреннан, Стюарт, Уайт, Маршалл, Блэкман, Пауэлл2)
…1 марта 1974 большое жюри окружного суда округа Колумбия приняло решение о предании суду семерых лиц, обвиняемых в различных правонарушениях, включая заговор с целью ввести в заблуждение Соединенные Штаты и препятствовать правосудию. Хотя он [Президент] не был обозначен в обвинительном заключении, большое жюри указало среди прочих на Президента как на пособника заговора. 18 апреля 1974 года по ходатайству специального прокурора окружным судом Президенту было направлено требование о представлении имеющихся у него доказательств... [а именно] магнитофонных записей, заметок, бумаг, стенограмм или иных письменных документов, относящихся к определенным точно указанным совещаниям Президента с другими лицами. Специальный прокурор мог определить время, место и людей, присутствоваших на этих совещаниях благодаря тому, что ему были представлены ежедневные записи об условленных встречах... 30 апреля Президент публично представил отредактированные стенограммы 43 бесед; частичные записи 20 из обозначенных в требовании по настоящему делу бесед входили в их число. 1 мая 1974 года представитель Президента... заявил ходатайство об отмене требования... Данное ходатайство сопровождалось официальным утверждением о привилегии...
20 мая 1974 года окружной суд отклонил ходатайство об отмене требования и распорядился, чтобы «Президент или любое подчиненное должностное лицо или сотрудник, контролирующий истребуемые документы и объекты» представил окружному суду оригиналы всех требуемых предметов, их перечень, а также копии магнитофонных записей, частичная расшифровка которых была представлена общественности Президентом 30 апреля. Окружной суд отклонил попытку поставить под вопрос его юрисдикцию, сделанную со сылкой на неподсудность спора по причине того, что спор происходит между специальным прокурором и высшим должностным лицом исполнительной власти и, следовательно, должен решаться внутри исполнительной власти (dispute was "intra-executive" in character); он также отверг утверждение о том, что судебная власть не имеет полномочия проверять притязание Президента на привилегию исполнительной власти... [24 мая 1974 года Президент подал заявление о пересмотре решения, принятого окружным судом, в апелляционном суде; позже в этот же день специальный прокурор ходатайствовал о выдаче Верховным судом предписания об истребовании дела до вынесения решения апелляционной инстанцией. Ходатайство было удовлетворено 31 мая.]
Подсудность
В окружном суде представитель Президента утверждал, что суд не обладает юрисдикцией истребовать доказательства, поскольку вопрос касался спора между подчиненным и вышестоящим должностным лицом внутри одной [исполнительной] ветви власти и поэтому не подлежал судебному решению. Этот аргумент был вновь представлен Суду с упором на то, что спор не представляет собой «дело» или «противоречие», которое могло бы решаться федеральными судами. Представитель Президента полагает, что суды не должны вторгаться в сферы, вверенные иным ветвям власти... Поскольку исполнительная власть имеет исключительное полномочие и абсолютное усмотрение в вопросе об осуществлении преследования, утверждается, что решение Президента о том, какая доказательственная база должна быть использована в данном уголовном деле, является окончательным...
Простое указание на то, что спор происходит «внутри одной ветви власти», без дополнений, никогда не оказывало влияния на юрисдикцию федеральных судов; подсудность не зависит от такого поверхностного суждения... Отправной точкой является характер производства, для которого требуется доказательство - в данном случае это неоконченное уголовное преследование. Это судебное производство, осуществляемое в федеральном суде, предпринятое в связи с [предполагемым] нарушением федеральных законов... [Конгресс наделил Генерального атторнея властью вести уголовные дела от имени правительства Соединенных Штатов, а также подбирать себе помощников и передавать им свои полномочия, в данном случае - полномочия были переданы специальному прокурору. Из норм закона вытекает, что специальный прокурор может оспаривать ссылки на привилегию исполнительной власти в процессе поиска доказательств в связи с осуществлением им делегированных ему полномочий.]
Заявленная привилегия
... Обратимся к заявлению о том, что требование о предоставлении доказательств должно быть отклонено, потому что оно касается «конфиденциальных бесед Президента и его ближайших советников, так что [их предоставление суду] будет не соответствовать публичным интересам». Первое разногласие касается широкого утверждения о том, что доктрина разделения властей препятствует судебной проверке заявленной Президентом привилегии. Второе разногласие сводится к тому, что если [суд не будет убежден в абсолютной привилегии, ему] следует поддержать как вопрос конституционного права идею, что привилегия стоит выше требования о предоставлении доказательстве.
Осуществляя предписанные конституционные обязанности, каждая ветвь власти должна сначала интерпретировать Конституцию, и интерпретация любой ветвью ее полномочий заслуживает большого уважения со стороны других ветвей. Представитель Президента, как мы заметили, читает Конституцию как обеспечивающую абсолютную привилегию конфиденциальности любых контактов Президента. Однако многие решения Суда недвусмысленным образом подтвердили идею, прозвучавшую в деле Мэрбери против Мэдисона... о том, что «категорически компетенцией и обязанностью судебной власти является указание того, что есть закон»...
В поддержку своего требования абсолютной привилегии представитель Президента приводит два довода, один из которых характерен для любого правительства, а второй специфичен для нашей системы разделения властей. Первый довод - это обоснованная потребность в защите процессов передачи информации между высшими должностными лицами правительства и теми, кто консультирует их и оказывает им содействие в выполнении их многочисленных обязанностей; важность такой конфиденциальности слишком очевидна, чтобы требовать дальнейшего обсуждения. Как показывает опыт, люди, которые ожидают, что их замечания получат публичное распространение, могут умерить свою искренность, заботясь о том, как они выглядят, и действуя в своих интересах в ущерб процессу принятия решений. Какова бы ни была природа привилегии конфиденциальности переговоров Президента в рамках реализации им его полномочий, основанных на статье 2 [Конституции США], можно сказать, что эта привилегия проистекает из верховенства каждой ветви по отношению к ее собственной, предписанной ей сфере обязанностей. Некоторые полномочия и привилегии следуют из перечисленных полномочий; защита конфиденциальности переговоров Президента имеют сходное конституционное обоснование.
Второй довод, заявленный представителем Президента в пользу абсолютной привилегии, основывается на доктрине разделения властей. Утверждается, что независимость исполнительной ветви в сфере ее полномочий ограждает Президента от судебных требований, предъявляемых в рамках происходящего уголовного преследования и таким образом защищает секретные президентские переговоры.
Тем не менее, ни доктрина разделения властей, ни потребность в конфиденциальности переговоров, происходящих на высоком уровне, без дополнительного обоснования не могут означать абсолютную, безоговорочную привилегию Президента на иммунитет от судебных процедур при любых обстоятельствах. Потребность Президента в полной искренности и объективности советников требует глубокого уважения со стороны судов. Однако когда привилегия основывается только на широком, недифференцированном утверждении о том, что конфиденциальность переговоров представляет собой публичный интерес, возникает конфликт с другими ценностями. В отсутствие заявления о необходимости защитить военные, дипломатические секреты, или секреты в области национальной безопасности мы находим затруднительным принять аргумент о том, что очень важный интерес в секретности переговоров Президента существенно пострадает в результате представления соответствующих материалов для исследования в закрытом судебном заседании со всех защитой [данных], какую окружной суд обязан будет обеспечить.
...Определяя структуру нашего правительства, разделяя и распределяя суверенную власть между тремя равными между собой ветвями, основатели Конституции стремились обеспечить комплексную систему, однако не имели намерения придать разделенным властям абсолютную независимость.
«Хотя Конституция распределяет полномочия, чтобы наилучшим образом обеспечить свободу, она предполагает также, что практика объединит рассредоточенные полномочия в работоспособную власть. Она устанавливает раздельность, но и взаимозависимость властей, их самостоятельность, но и взаимодействие» [Youngstown Sheet & Tube Co. v. Sawyer, 343 U. S. 635 (1952), совпадающее мнение судьи Джексона]. Толкование полномочий Президента, закрепленных статьей 2 [Конституции США], как обеспечивающих абсолютную привилегию против требований, существенных для реализации уголовных законов, на основе одного лишь общего утверждения об общественной заинтересованности в конфиденциальности невоенных и недипломатических переговоров разрушит конституционный баланс «работоспособной власти» и серьезно ослабит роль судов, закрепленную статьей 3 [Конституции США].
Поскольку мы заключаем, что легитимные потребности судебного процесса могут перевесить привилегию Президента, необходимо разрешить этот конфликт интересов таким образом, чтобы сохранить основные функции каждой ветви. Право и обязанность разрешить этот вопрос не освобождает судебную власть от внимательного отношения к заявлениям, сделанным от имени Президента.
Расчет Президента на конфиденциальность его переговоров и переписки, подобно требованию конфиденциальности, например, судебного заседания, представляет собой ценность, которой мы выражаем уважение в сфере частной жизни (privacy) любого гражданина, и в добавление к этой ценности [данное ожидание связано с] необходимостью защиты публичной заинтересованности в откровенных, объективных и даже резких или жестких высказываний в ходе принятия Президентом решений. Президент и его помощники должны свободно обсуждать альтернативы в процессе формирования политики и принятия решений, и [в рамках таких обсуждений] многие будут готовы выразить свое мнение только при условии сохранения приватности. Таковы соображения, обосновывающие предполагаемую привилегию для президентских переговоров. Эта привилегия имеет фундаментальное значение для функционирования правительства и неразрывно связана с разделением властей, зафиксированным в Конституции...
Однако эта предполагаемая привилегия должна рассматриваться в свете нашей исторической приверженности принципу верховаенства права. Нигде не проявляется более основательно, чем в наших взглядах, что «двойная цель [уголовного правосудия] заключается в том, чтобы виновный не ушел от ответственности и чтобы невиновный не пострадал». [Berger v. United States, 295 U.S. 88 (1935)]...
В данном деле мы должны сопоставить значение общей привилегии конфиденциальности президентских переговоров для выполнения его полномочий и посягательство такой привилегии на справедливое отправление уголовного правосудия. Интерес в сохранении конфиденциальности действительно весом и заслуживает большого уважения. Однако мы не можем сделать вывод, что советники будут поставлены перед необходимостью умерять искренность своих замечаний редкими случаями раскрытия [информации], связанного с возможностью исследования содержания переговоров в рамках уголовного преследования.
С другой стороны, разрешить привилегию удерживания доказательств, явным образом относящихся к уголовному разбирательству, означало бы сильно урезать гарантии надлежащей правовой процедуры и серьезно повредить основной функции судов... В отсутствие доступа к определенным фактам уголовное преследование может быть заведено в тупик. Понятная заинтересованность Президента в конфиденциальности переговоров не будет нарушена раскрытием ограниченного количества бесед, связь которых с находящимися на рассмотрении [суда] делами была предварительно продемонстрирована.
Мы приходим к выводу, что когда доводы в пользу привилегии в отношении материалов, истребуемых для использования в уголовном процессе, основываются только на обобщенной заинтересованности в конфиденциальности, они не могут возобладать над фундаментальными требованиями должной правовой процедуры в рамках справедливого отправления уголовного правосудия...
1 United States v. Nixon. Обстоятельства дела приводятся по публикации: Баренбойм П. Тридцатилетие Уотергейтского дела // Законодательство и экономика. 2004. № 8. С. 74-78. Текст решения на английском языке доступен на сайте: http://supreme.justia.com/us/418/683/case.html
2 Судья Ренквист (назначенный по предложению Президента Никсона) официально отстранился от рассмотрения дела.